О подлинном смысле Первомая

Читая историю знаменитой чикагской стачки 1886 года трудно отделаться от мысли, что, ежегодно празднуя Первомай, рабочие мира не только демонстрируют верность традициям классовой борьбы, но и символически искупают вину за поражения, которые угнетенные терпели из-за собственной извечной разобщенности.

Когда полицейские и штрейкбрехеры открыли стрельбу по безоружным рабочим фабрики жатвенных машин Мак-Кормика (главным образом - немцев и поляков), рабочий-анархист Август Шпис в гневе бросился в редакцию немецкоязычной «Арбайтер цейтунг» и выпустил пламенное воззвание к трудящимся Чикаго. «Отомстите! Рабочие, к оружию!», - говорилось в нем. К тому времени (3 мая) американский пролетариат уже несколько дней наводил страх на на буржуа невиданной ранее, полумиллионной стачкой.

Разуверившись в более мирных методах, молодые профсоюзы США решили завоевать 8-часовой рабочий день явочным порядком. Чикаго был одним из центров этой борьбы. За пару дней до расстрела бастующих здесь прошла 80-тысячная демонстрация рабочих. Однако 4 мая на площади Хаймаркет собралось всего три тысячи человек. Неизвестно, что было тому причиной: то ли, что значительная часть рабочих уже добилась сокращения рабочего дня или что большинство погибших были «проклятыми иностранцами», а возможно и просто плохая погода.

К концу митинга хлынул проливной дождь, и на площади осталась лишь жалкая горстка - около 200 человек. В этот момент рабочих окружила конная полиция. Выступавший анархист Филден успел выкрикнуть: «Это мирный митинг», когда в толпе полицейских взорвалась бомба. Копы ответили беспорядочной стрельбой. Бомбиста так и не нашли. Спустя годы общепринятой станет версия о том, что им был провокатор, подкупленный чикагскими капиталистами.

Взрыв на Хаймаркет сквер стал сигналом к охоте на ведьм. Десятки людей были арестованы и подвергнуты пыткам, рабочие газеты и профсоюзы разгромлены. Спустя несколько дней была расстреляна демонстрация рабочих в Милуоки. Завоевания великой забастовки 1886 года во многих случаях оказались сведены на нет.

Перед судом предстали 8 человек, которых судили не за подготовку теракта, а за то, что они были вожаками рабочих, революционерами и иностранцами. Четверо анархистов: Альберт Парсонс, Август Шпис, Адольф Фишер, Джордж Энгель, были повешены. Плотник Луи Линг покончил с собой в тюрьме.

Фиаско? Вероятно, так считали непосредственные участники драмы, их обвинители и судьи. Но это было одно из тех поражений, которые разбудили совесть миллионов . Прошло четыре года, и в память о великой забастовке и чикагских мучениках, 1 мая 1890 года рабочие всего капиталистического мира, от Гаваны до Варшавы, от Нью-Йорка до Вены, поднялись, чтобы потребовать «8 часов - на труд, 8 часов - на отдых, 8 часов - на сон».

Первомай стал символом того, что разобщенные национальными границами и предрассудками, опутанные ложью, сломленные неудачами, забитые и эксплуатируемые люди все же могут выйти из под контроля богатых и сильных. Тысячи раз осмеянная и растоптанная, эта великая мечта будет возрождаться из пепла вновь и вновь, внушая ужас богачам, даруя силу слабым и надежду поверженным.

Источник:anticapitalist.ru