Регистрация
» » » Киссинджер: «Мы верим, что можем изменить мир военными средствами»

Киссинджер: «Мы верим, что можем изменить мир военными средствами»

15-11-2014, 12:07

Генри Киссинджер

Генри Киссинджер — самый известный и самый неоднозначный госсекретарь США. Даже не верится, что ему 91 год: глубокий голос, высокая концентрация, приветливые манеры — и в то же время готовность в любой момент надеть на себя защитную броню. Политика, которую проводил этот блистательный интеллектуал, получила неоднозначные оценки. Много раз предпринимались попытки обвинить его в военных преступлениях.

С 1969 по 1977 год — при президентах Ричарде Никсоне и Джеральде Форде — Киссинджер был сначала советником по вопросам национальной безопасности, а затем госсекретарем. И потому он несет часть ответственности за решение о применении напалма во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе, которое стоило жизни и привело к увечьям десятков тысяч мирных жителей. Киссинджер поддержал переворот против Сальвадора Альенде и якобы был в курсе операций ЦРУ по ликвидации людей. Несколько недель назад достоянием общественности стали протоколы, согласно которым он планировал нападение на Кубу, но победа демократа Джимми Картера в 1976 году помешала реализации этих планов. Несмотря на все это, Киссинджера до сих пор часто приглашают в Белый дом; президенты и госсекретари пользуются его советами.

Никто не мог предвидеть, что этот мужчина станет американским политиком, когда в 1923 году в семье Киссинджеров в немецком городке Вюрт в еврейской семье родился мальчик, которого назвали Хайнцем Альфредом. В 1938 году родители бежали в Америку. После Второй мировой войны Киссинджер в Германии помогал разыскивать бывших сотрудников гестапо, потом изучал политологию, в 40 лет стал профессором Гарварда.

Недавно он опубликовал свою 17-ю книгу, вышедшую под нескромным названием «Мировой порядок». О мировом порядке пойдет речь и в этом интервью — на этом настоял сам Киссинджер. Он предпочитает говорить по-английски, хотя хорошо владеет немецким и каждую неделю читает на своем iPad журнал Der Spiegel. На 90-й минуте он скажет: «Ну вот, теперь я наговорил лишнего». Хотя с таким человеком, как Киссинджер, это исключено, он всегда знает, что хочет сказать и о чем предпочтет умолчать.

— Куда бы мы ни посмотрели в эти дни, повсюду войны, катастрофы, хаос. Сегодня мир лихорадит больше, чем когда-либо?

— Во всяком случае похоже на то. Хаос становится угрозой для нас, учитывая распространение оружия массового уничтожения и международный терроризм. Мы видим, что государства теряют контроль над целыми регионами, как, например, в Ливии, — что имеет последствия для всего мира. Государства как важные единицы мирового порядка атакуют со всех сторон. В то же время, как ни парадоксально, сегодня мы впервые в принципе можем говорить о мировом порядке в истинном смысле этого слова.

— Что именно вы имеете в виду?

— На протяжении всей истории существовали только различные модели регионального порядка. Но сегодня все части света действительно впервые могут взаимодействовать друг с другом. Новый порядок в этом глобальном мире становится необходимым, вот только правил, признаваемых всеми, больше не существует — есть позиция Китая, позиция исламского мира, позиция Запада, позиция России. И эти концепции несовместимы.

— В своей новой книге вы называете ориентиром для миропорядка Вестфальский мир 1648 года, подписанный в результате Тридцатилетней войны. Почему вы считаете, что договор 350-летней давности сохраняет свою актуальность?

— Вестфальский мир был заключен после того, как почти четверть населения Центральной Европы погибла от войн, болезней и голода. Это соглашение основывалось на необходимости договориться, а не на высоких нравственных материях и благоразумии. Независимые государства решили впредь не вмешиваться в дела своих соседей. Они создали баланс сил — то, чего нам не хватает сегодня.

— Для того чтобы сложился новый мировой порядок, нужна еще одна Тридцатилетняя война?

— Это интересный вопрос. В результате чего складывается мировой порядок — в результате хаоса или благоразумия? Надо полагать, что распространение ядерного оружия, угроза изменения климата и терроризма означают необходимость совместных действий. Я надеюсь, что у нас хватит ума не затевать новую Тридцатилетнюю войну.

— В таком случае давайте обсудим конкретный пример: как Запад должен реагировать на аннексию Крыма? Вас не пугает, что границы могут перестать быть нерушимыми?

— Пугает, но Крым — это лишь симптом, проявление тенденции, а не ее причина. И Крым — это все же особый случай. Украина и Россия долго были одной страной. Ситуация, когда одно государство вот так запросто присваивает себе часть территории соседа, в принципе неприемлема. Но если Запад будет честен, он должен признаться, что он тоже допустил ошибки. Аннексия Крыма не была продиктована стремлением к мировому господству, ее нельзя сравнивать с вводом гитлеровских войск в Чехословакию.

— И чем же она, по-вашему, была?

— Путин потратил десятки миллиардов долларов на зимние Олимпийские игры в Сочи. Россия хотела предстать прогрессивной страной, для которой близок Запад и его культура. Более того, страной, которая считает себя частью Запада. Для Путина не было никакого смысла неделей позже захватывать Крым и начинать войну за Украину. Тогда почему он на это пошел?

— Вы хотите сказать, что часть ответственности за эскалацию лежит на Западе?

— Именно так. Европа и Америка недооценили значимость тех событий, начало которым положили переговоры об экономических отношениях Украины и Евросоюза и кульминацией которых стали демонстрации в Киеве. Все это должно было быть предметом диалога с Россией. Но я не хочу сказать, что реакция России была адекватной.

— Удивительно, с каким пониманием вы говорите о Путине. Ведь он делает именно то, от чего вы предостерегаете: создает хаос на Украине и ставит под угрозу столь высоко ценимый вами государственный суверенитет.

— Конечно, вы правы. Но Украина всегда имела особое значение для России. Непонимание этого было фатальным.

— Отношения между Западом и Россией напряжены как никогда за последние десятилетия. Нас ждет новая «холодная война»?

— Такая опасность существует, и мы не должны ее игнорировать. Новая версия «холодной войны» стало бы трагедией. Если конфликта можно избежать, не жертвуя ни нравственностью, ни безопасностью, мы должны его избежать.

— Разве ЕС и США не были вынуждены реагировать на аннексию Крыма введением санкций?

— Запад не мог смириться с оккупацией. Но никто до сих пор не предложил конкретного плана по возврату Крыма Украине. Никто не хочет воевать за восточную Украину. Это факт. Но мы не должны с ним смиряться и не должны рассматривать Крым как российскую территорию с позиции международного права.

— Вы считаете, что лучше отменить санкции даже в отсутствии уступок со стороны России?

— У меня сложное отношение к санкциям. С ними связан риск того, что государства захотят обезопасить себя, закрывая и регулируя свой рынок, то есть возвращаясь к одной из форм меркантилизма. И у меня еще более сложное отношение к санкциям против тех или иных лиц: мы публикуем списки людей, чьи счета замораживаются и которым запрещается въезд в страны Запада — но что потом? Как мы будем выходить из режима санкций — вычеркивать из списков часть людей? Тогда на основании каких критериев? Когда что-то делаешь, всегда нужно все продумывать до конца.

— Но ведь это относится и к Путину, который сам загнал себя в угол. Чем обусловлены его действия — силой или слабостью?

— Стратегической слабостью, которую он выдает за тактическую силу.

— Каким образом Западу нужно это учитывать в отношениях с ним?

— Мы должны помнить, что нуждаемся в Россия, чтобы находить выходы из других кризисов, таких как конфликт вокруг ядерной программы Ирана или гражданская война в Сирии. Это должно иметь приоритет перед эскалацией с Кремлем. Конечно, Украина должна оставаться независимым государством, она должна иметь возможность выбирать, в какие экономические союзы ей входить. Но права на членство в НАТО не существует. Мы все понимаем: НАТО никогда не проголосует единогласно за вступление Украины.

— Но ведь нельзя же заявить украинцам, что они не вольны самостоятельно определять свое будущее.

— Почему же?

— Вы говорите с позиции сверхдержавы, которой не привыкать решать за других.

— Отнюдь. Америка не может никому ничего диктовать, и это хорошо. Было бы ошибкой считать, что у нее такая возможность есть. Но что касается членства в НАТО, то здесь США имеют право голоса, а положительное решение должно приниматься единогласно. Канцлер Германии тоже высказывалась аналогичным образом.

— Во внутренней политике Америка расколота, градус политической дискуссии высок как никогда. Насколько сверхдержаву США сегодня можно считать дееспособной?

— Такой раскол и агрессивность меня тоже беспокоят. Раньше две крупнейшие партии сотрудничали гораздо охотнее.

— По итогам выборов в конце октября президент Обама лишился поддержки большинства еще и в сенате.

— Формально это так. Но в то же время теперь президент волен агитировать за ту программу, которую считает правильной. Как это сделал президент Гарри Трумэн в период между 1946 и 1948 годами, ведь он настоял на принятии «плана Маршалла» после того, как лишился большинства в обеих палатах конгресса.

— Скоро начнется очередная президентская кампания. Хиллари Клинтон — это подходящая кандидатура?

— Мы дружим с Хиллари, и мне кажется, да, она была бы сильным президентом. Но в целом я полагаю, что для страны было бы лучше, чтобы демократы отдали власть. А для этого нам, республиканцам, нужно выдвинуть кандидата, который сумеет убедить избирателей.

— Вы пишете, что международный порядок должен «сложиться, а не быть навязанным». Что вы имеете в виду?

— Это означает, что Америка остается на мировой арене незаменимой — принимая во внимание ее силу и ценности. Чтобы быть сверхдержавой, страна должна быть не только сильной, она должна быть также умной и действовать решительно. Но ни у одного государства не хватит сил, чтобы установить мировой порядок в одиночку.

— Вы считаете внешнюю политику США умной и решительной?

— Во всяком случае в отличие от Европы мы верим, что можем изменить мир не только при помощи «мягкой силы», но и — если потребуется — военными средствами.

— Однако многие американцы предпочли бы вообще не иметь ничего общего с остальным миром. Даже Обама говорит о «национальном строительстве у себя дома».

— Все пять войн, которые Америка вела после Второй мировой, большинство населения считало оправданными. Операция против террористической организации «Исламское государство» тоже пользуется широкой поддержкой. Вопрос в том, что произойдет, если война затянется. Нужно понимать, что должно последовать за окончанием боевых действий.

— Разве высшей целью не должны быть защита измученного мирного населения в Ираке и Сирии?

— Я не считаю, что сирийский кризис можно воспринимать так, будто жестокий диктатор ведет войну против беспомощного населения. Или верить, будто достаточно свергнуть тирана, чтобы наступила демократия…

— Как бы вы это ни аргументировали, люди страдают.

— Минуточку, позвольте мне закончить. То, что там происходит, является отчасти многонациональным конфликтом, отчасти восстанием против старых структур на Ближнем Востоке и отчасти бунтом против правительства. Если кто-то думает, что может разрешить все эти проблемы и готов идти ради этого на жертвы, что ж, в таком случае можно начинать интервенцию. Но это означает необходимость длительной оккупации. Посмотрите, что происходит в Ливии. Конечно, свержение Муаммара Каддафи с нравственной точки зрения было оправданным. Но мы не были готовы заполнить возникший вакуум власти, и потому сегодня там ополченцы воюют друг с другом. Ливия стала несостоявшимся государством и складом оружия для Африки.

— В Сирии тоже сложилась невыносимая ситуация. Государство распадается, террористические организации контролируют обширные территории. Разве нам не следовало бы вмешаться хотя бы из своекорыстных побуждений?

— Я всю жизнь почти всегда выступал за активную внешнюю политику. Но нужно знать, с кем ты садишься в одну лодку. Необходимы надежные партнеры, которых в этом конфликте нет.

— Не было их и во Вьетнаме. Вы сожалеете об агрессивной политике, которую проводили тогда?

— Вам бы этого очень хотелось.

— Конечно. Ведь вы никогда по-настоящему не высказывались на эту тему.

— Я размышлял над такими вопросами всю свою жизнь и посвятил им книгу и несколько глав своих мемуаров. Но не забывайте, что правительство, в котором я работал, войну во Вьетнаме получило по наследству. Полмиллиона американских военнослужащих были направлены во Вьетнам правительством Джонсона. Правительство Никсона постепенно выводило эти войска из страны. И я могу сказать одно: я делал то, что я и мои коллеги считали тогда правильным. Если бы принялись обсуждать сейчас, о чем, как вам кажется, мне следует сожалеть, разговор получится долгим.

— Мы не против.

— Скажу одно: что касается стратегической направленности моей работы, я действовал так, как мне велела моя совесть.

— На последней странице вашей книги есть слова, которые можно интерпретировать как самокритику. Вы пишете, что в молодости считали, будто можете толковать ход истории. С возрастом в этом отношении вы стали скромнее.

— Я понял, что историю можно изучать, но нельзя возвещать. И я не считаю самокритикой признание, что мы извлекаем уроки из жизни. Я хочу сказать следующее: не стоит полагать, будто мы можем творить историю исключительно силой своей воли. Поэтому я против концепции интервенций — без понимания того, какой результат они должны обеспечить.

— Вы выступали за свержение Саддама Хусейна. Тогда тоже не было известно, какие последствия будет иметь интервенция.

— Я тогда считал, что после 11 сентября для Америки важно ясно выразить свою позицию. ООН тоже констатировало тяжкие преступления, совершенные Саддамом Хусейном, поэтому я считал его свержение оправданной целью. Представление, согласно которому военная оккупация может привести к демократии, далеко от реальности.

— Почему вы настолько убеждены, что это невозможно?

— Для этого нужны десятилетия и безусловная поддержка со стороны собственного населения. По-моему, это превосходит силы любой страны.

— Поэтому президент Обама в Пакистане, в Йемене, а с недавних пор еще и в Сирии и Ираке ведет войну с воздуха с применением беспилотников и боевых самолетов. Как вы к этому относитесь?

— Я поддерживаю удары по территориям, с которых осуществляются теракты. Но я никогда не высказывался публично о беспилотниках. Во всяком случае операции с применением БПЛА влекут за собой большее количество жертв среди гражданского населения, чем во времена вьетнамской войны.

— В своей книге вы также пишете, что Америка, принимая решения о военных операциях, должна стремиться к «оптимальному балансу безопасности и морали». Можете это прокомментировать?

— Нет. Это как с картиной, которую вы заказываете художнику. Вы ведь не диктуете ему выбор красок и стиль. Все зависит от ситуации. Какой интерес является приоритетным в Сирии — гуманитарный или стратегический? Конечно, мы всегда хотим получать наилучший результат с точки зрения морали. Но нельзя игнорировать реальность, даже в разгар гражданской войны.

— То есть Запад из прагматических соображений может пойти на сотрудничество с Башаром Асадом, чтобы одержать верх над «Исламским государством»?

— Нет, сегодня это уже невозможно. Тем самым мы бы перечеркнули собственную политику последних лет. Но я думаю, что европейцам и правительству США следовало бы раньше сесть за один стол с Россией и разработать совместную стратегию по Сирии. Было ошибкой с самого начала заявить, что Асад должен уйти, хотя, разумеется, в конечном итоге это то, чего бы нам хотелось достигнуть. Поэтому мы сегодня и увязли в этом конфликте с Россией, что, в частности, осложняет договоренность по иранской атомной программе.

— Вам бы хотелось, чтобы Европа и прежде всего Германия играли более активную роль?

— Да, определенно. Европа еще чуть меньше века назад была почти монополистом в сфере построения глобального порядка. Сегодня она рискует замкнуться исключительно на собственных проблемах. Сегодня Германия — это важнейшая держава в Европе, и ей следовало бы проводить более активную политику. Я очень уважаю г-жу Меркель, она подходит на эту роль. К слову сказать, я знал и уважал всех канцлеров Германии.

— Правда? Включая Вилли Брандта?

— Я отношусь к Вилли Брандту с большим уважением.

— Но ведь всего несколько месяцев назад была опубликована беседа между вами и президентом Никсоном, в которой вы назвали Вилли Брандта «опасным дурачком».

— Вы знаете, иногда такие вещи говоришь, поддавшись минутному настроению. Возможно, тогда между нами были разногласия, о которых я сегодня уже и не вспомню. Поначалу мы настороженно относились к восточной политике Вилли Брандта, но потом тесно сотрудничали с ним. Спросите Эгона Бара и он вам скажет: без правительства Никсона восточная политика Брандта не достигла бы цели, особенно в том, что касается берлинского вопроса.

— В Германии к вам относятся очень по-разному. Когда Боннский университет хотел назвать одну из кафедр в вашу честь, это привело к волне студенческих протестов. Вы были расстроены?

— Я услышал об этой кафедре только после ее создания. Но я не участвую в дискуссиях на эту тему, соответствующее решение должны принимать немецкие власти.

Перевод: Владимир Широков

#SaveDonbassPeople
#DonbassAgainstNazi

Источник: anna-news.info

Автор: gennady2
Прочитали - 131
Распечатать
Похожие новости:

"Мы стоим на пороге конфликта великих держав"

Политика
Киссинджер призвал Запад признать свои ошибки на Украине

Киссинджер призвал Запад признать свои ошибки на Украине

Политика
Фатальная ошибка Запада

Фатальная ошибка Запада

Политика
Киссинджер: Россия Западу нужнее Украины

Киссинджер: Россия Западу нужнее Украины

Новороссия
Киссинджер: в Украине реальна перспектива начала

Киссинджер: в Украине реальна перспектива начала "холодной войны"

Политика
Генри Киссинджер: Запад допустил ошибку, недооценив значение Украины для России

Генри Киссинджер: Запад допустил ошибку, недооценив значение Украины

Новороссия
?Генри Киссинджер: Запад допустил ошибку, недооценив значение Украины для России

?Генри Киссинджер: Запад допустил ошибку, недооценив значение Украины

Политика
Киссинджер рассказал о фатальной ошибке Запада в отношении России

Киссинджер рассказал о фатальной ошибке Запада в отношении России

Политика
Госсекретарь США времен холодной войны сравнил Путина с Петром I

Госсекретарь США времен холодной войны сравнил Путина с Петром I

Политика
Мировой порядок Киссинджера

Мировой порядок Киссинджера

Политика
Белковский: Путин создал на Украине

Белковский: Путин создал на Украине "управляемый хаос"

Политика
Сегодня Белоруссии безопаснее быть с Западом

Сегодня Белоруссии безопаснее быть с Западом

Политика
Киссинджер: Россия разбила шведов, французов и немцев

Киссинджер: Россия разбила шведов, французов и немцев

Политика
ИноСМИ:

ИноСМИ: "...тогда НАТО умрет!"

Политика
Глава МИД Люксембурга: Крым больше не является частью Украины

Глава МИД Люксембурга: Крым больше не является частью Украины

Политика
Становление нового мирового порядка

Становление нового мирового порядка

Политика

"Максимализм" во внешней политике США

Политика
Александр Рар: должен последовать второй шаг Ходорковского

Александр Рар: должен последовать второй шаг Ходорковского

Общество

"Украина должна быть мостом между Востоком и Западом"

Политика
Генри Киссинджер: чем заканчивается украинский кризис

Генри Киссинджер: чем заканчивается украинский кризис

Политика
Комментарии к новости0
Комментировать
О нашем сайте

На нашем новостном портале вы можете узнать самые свежие новости, происшествиями в мире, политике стран, самые разнообразные мировые новости ждут Вас на нашем сайте, вы можете дискутировать с другими посетителями нашего портала novostimira.net обсуждать самые насущные горячие новости как вашей страны, так и новости всего мира, проставляя рейтинг новостям, вы делаете их более популярными во всём мировом интернет сообществе. Будь в курсе всех событий мировых новостей, делись всей информацией на нашем сайте в социальных сетях. Новости мира - твой новостной портал в мировые новости !

Copyright © 2014 - 2018 NovostiMira.net

  • Яндекс.Метрика